Спиральная Динамикасиний | Спиральная Динамика

Перфекционизм — способ мышления

Администратор — Mon, 14 Nov 2011 08:08:53 +0000

Причины

Перфекцонизм может возникнуть в определенной теме (восприятии области жизни) с двух сторон: недоразвитой или провал по травме в регресс.

Мышление тут похоже на тормозящий компьютер если на старом железе запустить новую стреляку на максимальных настройках — вместо плавной смены кадров вы получите слайдшоу. Дерганое.

То же самое с обработкой информации — уже хорошо развито воображение и воля, но достаточно слабо мыслительные функции. Поэтому мыслиться только категориями дискретного, крайностями. Ключевое слово — «либо», «или».

Мышление «без вариантов»

Восприятие информации

Источники информации делятся только на две категории — свои/правильные и чужие/обманные. К чужим человек становится «глух» — оно выноситься за поле его осознания. Без сомнений, без вариантов.

Восприятие информации из своих источников происходит на веру — импринт, фиксация. Первое и очевидное является правильным. В дальнейшем это не ставится под сомнение — главное тут постоянство, чрезмерная привязанность порядку. Временность явлений теряеться — сейчас становится всегда.

Объема внимания не хватает на полноценное рефлексирвоание, поэтому действительность упрощается насколько это можно (в основном номинализациями типа «любовь» — и хрен его знает что это занчит) и воспринимаеться в последствии по постоянным зафиксированым каналам. Кроме того процветает «чтение мыслей». (см нарушения метамодели нлп)

Каналы тоже очень крайне узкие (как «черное и белое») — если это оптимиз то до полианнизма, если пессимизм то такой как в СМИ — все постоянно всех убивают, власть ворует итд. На детализацию внимание нема. Информация фильтруеться только через свой узкий канал.

Мир становится миром идеалов, созданых в голове образов, мемов. Воображение работает хорошо. Это как смотреть только на пик горы готовясь к восхождению на неё.

Информация хватаеться постоянным каналом по вершинам дискретными скачками туда-сюда.

Ориентация в собраной информации

Ещё больше упращает мир и так уже идеализированый в воображении. Стереотипная односторонняя. Если это плохой, занчит это плохой и всё тут. Есть несколько постоянных ящиков — все что прошло через доминантный канал распихиваеться по ним — наклеивание ярлыков.

Свехробобщения и крайности. Если уж мы делаем дело, то дело Вселенского машстаба и только мы добро. Распихивание по небольшому количеству конкретных пунктов — типа «7 привычек успешных людей», «3 вещи которые сделают вас багатыми», «как её удолетворить за 5 шагов». Ориентация на средне-нормального представителя сферического в вакууме в полночь.

Ожидания и предсказания будущих событий ошибочны и не совпадают с реальностью. Сюрприз. Просто потому что не хавает точной и аккуратной информации, мы её выкосили еще в самом начале. Есть воображение идеальных образов, но в нем обычно визуализируется только конечный результат — вижу тот самый пик вершины.

Путь к вершине отсюда туда обычно опускаеться и становится прямой линией — иделаьный такой путь, ровный и сразу как телепортом. Вот мы чётко и сразу были тута, а стали тама. Воображение такое умеет делать, а реальный мир нет.

Принятие решений

На основе и так ужасно порезаной информации надо сразу принять решение и решение из разряда «или всё или ничего» — таблетка «от всего». Просто потому что я обязан быть идеальным и мое решение должно это поддерживать. Это сбивает с толку и вызывает кучу сомнений. А ошибочные решения сразу вызывают вину.

Перекладывание ответственности, проблем. Надо найти авторитета/боса/гуру/бога (а поску у нас крайности то вобще-то мир это авторитеты и подчиненые) — дальше послушать мнение авторитета и сделать как он сказал. Если не сработало, то надо найти кого обвинить — козла отпушения.

Внешняя референция. Конформность. Думают за нас. Любые изменения турдны. Объема внимания не хватает на логические операции, поэтому используются заученые или записаные правила, ритуалы, традиции, суеверия и прочие зафиксированые способы понимания происходящего.

Внешняя референция. Хороший понт дороже денег. Изменять свою внешность. Работать за внешню награду. Слушать что скажут другие. Как окружающих впечатлить, я завидую и мне завидуют.

Как действуют

Рывками — либо гоним, либо стоим.

Ступор/откладывание = надо сразу получить идеальный результат. Ведет к крайней боязни ошибиться, встретить на пути проблему или провал. Избегание, шатание. Откладывание того, что я должен сделать. Делать что угодно другое, но не это.

Спешка/перегрузка = если уж делать, то сделать на 100% идеала до конца. Загнать себя но сделать. Жертовать всем ради этого. Уперто делать и переделывать. Перегружать своё тело, но делать. Не спать, кофе. Ведь там идеал я его вижу в воображении и он меня ведет без передышки. Вдохновение нашло. Бег на выживание.

Хорошо тут идет групповая деятельность и единство. Такая где ответственность и мыслительные операции переложена на авторитет. Думать не надо — надо только делать физические действия по заданым правилам. Внешние поошрения и сравнения с другими работниками. Грамоты и прочие пузомерки.

Такие люди прекрасны для войны. Это основа охраны правопорядка общества. Общество может процветать когда эти люди обеспечили базовую безопасность, без сомнений и вариантов остаивая существующий закон.

Эффекты такого мышления

Опора на выученые правила и минимальное мышление (которое требует много времени и сил!) дает весьма интересный результат — люди тут могут быстро действовать. Хорошо натренированые черезвычайно быстро. А если они находятся в постоянных условиях, где их правила работают хотя б в 80% времни, то они невероятно эффективны и счастливы.

Из-за поднятой до пиков планки в воображении реальная жизнь делиться на:

моменты, когда эту планку «пик» достиг — щастье и
моменты, когда я смотрю на неё, ожидаю жду счастья. И ожидания счастья куда больше, чем небольших доз.

Это горки такие.

Теперь вернемся в современный мир, который изменился и продолжает меняться все быстрее и быстрее. Постоянных правил становится меньше. Теперь надо думать.

Когда реальность не совпадает с идеалом это вызывает отрицательные эмоции. Жизнь стала по большому счету ожиданием счастья в страданиях/ужасах/сомнениях. А ещё чаще «там нет там» — то есть работал работал ждал ждал достиг и понял что оно не совпадает с воображаемым — двойное разочарование.

Плюс ещё тотальное ощущение вины, что я не идеал. Что я в каких-то моментах своей жизни поступил не идеально итд. Что во мне внутри есть ужастная темная часть.

Итого

Вообще в современном динамическом мире таким мышлением люди безконтрольно и случайно наносят вред себе и окружающим. Отношениям и здоровью.

С другой стороны мышление следующего баланса всё равно строится на аксиомах, пространтство на базисе — во что-то мы все равно будет верить чтобы построить дальнейшие доказательства. Синий становится базисом для оранжевого. Вопрос «во что верить?» в нашем мире остается открытым.

Изначально статья опубликована здесь.

Эту тему можно обсудить на форуме

Из беседы с моим другом Али

Анатолий Баляев — Mon, 11 Jul 2011 05:58:02 +0000

Прекрасная иллюстрация жертвенного синего.

- Али, ты же обещал мне рассказать про фармацевта из Решта.

- Да, про Арсена Минасяна. История не очень длинная, но тебе точно понравится.

Арсен Минасян был единственным фармацевтом в Реште. Его отец был фармацефтом, и дед был фармацефтом, и семья жила богато. Когда я был мальчишкой, Арсен уже был взрослым человеком. В Реште тогда было трудное время: много было бедных, из деревень со всего Гилана люди переезжали в город за заработком, но большинство ничего и не зарабатывало. А болели и умирали все – молодые и старые, женщины и дети. Арсен Минасян, как его отец и дед, часто давал лекарство в долг, часто лечил бесплатно. У них была долговая книга, в которую они вписывали, кто что должен. Но бедных и голодных было очень много, и никто из них, или почти никто, долги не возвращал.

Арсен выбросил долговую книгу и перестал вести бухгалтерию. Он раздавал, раздавал, раздавал. Ходил по домам бедняков, осматривал их и давал лекарства. Финансовые дела его начали идти очень плохо. Он продал пансионат, который сам открыл за 10 лет до этого, потом продал дом и переехал в маленькую квартиру. Но продолжал бесплатно лечить и раздавать лекарства. Ходил к богатым и просил денег, чтобы лечить бедняков. Когда он полностью разорился и должен был продать свою маленькую кваритиру и оказаться на улице, он умер от сердечного приступа… Я был на его похоронах. Это были самые большие похороны, которые я видел в жизни. Было тысяч 50 людей… Гроб его из квартиры вынесла группа мулл, во главе с аятоллой города. Аятолла снял свой головной убор и положил на гроб Арсена… Это высшая форма уважения. Уважения к праведникам и смертникам за веру. Но уверен, что никогда ни один аятолла этого не делал в отношении христианина. Арсен был первым и единственным… Через день после его похорон, аятолла во время пятничной молитвы сказал: «Арсен Минасян был праведником и умер за всех нас. Мы ему должны». Люди города – богатые и бедные – за считанные дни собрали деньги, выкупили старый большой отцовский дом Арсена и подарили его семье.

- Али, а почему они этого не сделали при жизни Арсена?

- Потому что человек по имени Арсен Минасян выбрал себе судьбу праведника. И он должен был умереть как праведник, получающий вознаграждение за свой путь только после смерти!

Изначально размещено здесь.

Теория разбитых окон

Анатолий Баляев — Thu, 19 May 2011 05:03:38 +0000

Предлагаю вам эту статью в качестве красивой иллюстрации условий красно-синего перехода.

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:
«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.

Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.

На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе… В следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «гармонии с собой и миром» – нашему мироощущению и способу жить.

Гармонии вам!

С сайта Айрата Галиуллина.

Размышления о развитии социального холона

Анатолий Баляев — Wed, 22 Dec 2010 06:16:56 +0000

Автор: Алина Чумакова

В книге Уилбера «Интегальная Духовность» достаточно подробно описана разница между Индивидуальным и Коллективным холонами (см. здесь), если кратко :

1. Индивидуальные холоны обладают четырьмя секторами и имеют доминантную монаду. («Единые организмы обладают тем, что Уайтхед называл доминантной монадой, что попросту означает, что они обладают организующим или управляющим свойством, которому подчиняются все их субкомпоненты. Когда Айзек, к примеру, встаёт и пересекает комнату, все его клетки, молекулы и атомы встают и идут следом за ним. Здесь нет ничего похожего на демократию. Не бывает так, чтобы половина клеток пошла в одну сторону, а другая — в противоположную. 100% всех клеток встают и следуют доминантной монаде.»).

2. Коллективные холоны не обладают четырьмя секторами (хотя их можно рассмотреть из перпективы 4х секторов), имеют вместо доминантной монады доминантную форму дискурса или превалирующую форму взаимного резонанса.

Здесь уже много обсуждений касающихся индивидуального развития (уровней и стадий), и хотелось бы поразмышлять на тему развития социальных холонов, так как там обнаруживается много интересного.

Очевидно, что в маленьких группах и сообществах действительно происходит процесс, похожий на то, что описал Кен Уилбер на примере игры в покер. Доминантный дискурс действительно смещается в сторону определенного уровня при численном превосходстве в группе индивидуумов того или иного уровня. Здесь достаточно все ясно.

Что же касается крупных социальных холонов, то мы видим немного другую картину. Очевидно, что доминантный дискурс там уже не столько удерживается «превалирующей формой взаимного резонанса» ((с) Уилбер), а формируется властью, экономической и культурной элитой, которые составляют так называемую ведущую монаду. Причем в крупном социальном холоне для всех участников на первый план выходит не столько взаимный резонанс и форма взаимодействия, сколько стабильная социальная система, безопасность, уровень экономического благополучия. Грубо говоря, крупный социальный холон выполняет немного иную функцию, чем обычные группы и сообщества.

Кроме индивидуумов на различных уровнях развития, социальный холон уже имеет группы, поддерживающий различную форму дискурса и обязательную иерархическую структуру управления (чего может не быть, например, в мелкой группе). Из-за этой сложной структуры доминирующая форма дискурса, ценности и управление крупного социального холона формируется теми индивидуумами (лидерами) и теми группами, которые находятся в верхних ступеньках иерархической структуры и обладают властью, а попадать туда они могут по разным причинам, не обязательно соответствующим общим волнам развития (например захват власти другим государством в результате войны и т.п.). Очевидно, что все эти составляющие (индивид, группы, власть) могут находиться на разных уровнях развития и их взаимодействие не похоже на простое взаимодействие людей внутри мелкой группы. С учетом, еще и того, что крупный социальный холон сам по себе не находится в изоляции, а вынужден взаимодействовать с другими социальными холонами (государствами), весь процесс усложняется еще больше.

Стабильность (или функциональное равновесие) такой структуры поддерживается следующими основными факторами:

1. Экономическое благополучие.

2. Удержание территориальных границ и неконфликтное взаимодействие с соседними, значимыми социальными холонами (другие государства).

3. Внутренняя согласованность структур и неконфликтность внутри холона существующих мелких групп, обеспечиваемая различными формами управления ( непосредственный силовой контроль, управление через синюю структуру законов, идеалогическая пропаганда- идеи и ценности транслируемые сверху вниз через средства массовой информации и путем образования и так далее).

При нарушении любого из этих факторов, мы имеем нестабильность социального холона и как следствие этого последующие кризисы, войны, революции, приводящие к смене управляющей элиты, доминирующих ценностей и смене его структуры и уровня.

Кроме факторов стабильности социального холона, мы можем обнаружить три основные большие группы влияния на его состояние и функционирование – это политическая, экономическая и культурная элита.

При этом есть одна очень важная вещь во всем этом, что отличает социум от мелкой группы: совсем необязательно уровень всех этих групп будет соответствовать преобладающему уровню индивидуумов в обществе (т.е. например элита как группа может быть представлена оранжевыми, тогда как большая часть населения будет представлена синими). И как мне кажется, уровень управляющей элиты всегда будет выше общего уровня населения страны, а соответственно с этим выше будут и транслируемые ценности, и форма управления, и форма дискурса (т.е, если большая часть населения оранжевые, они уже не поддержат красно-синю власть, т.е. не сформируется фактор 3 – согласованность структур и неконфликтность групп. Хотя с другой стороны часто оранжевым и зеленым совсем нечего противопоставить красно-синему агрессивному захвату со стороны и они могут оказаться в ловушке собственных высоких ценностей).

Вероятно, что тут должно быть определенное удачное соотношение между элитой и населением – если политическая элита и поддерживающие ее группы слишком малочисленны, то они не смогут удерживать определенную высоту в соц.структуре. Хотя они будут формально находиться у власти, исполнители попросту не смогут обеспечить этот уровень управления и осуществления реформ (действий) на местах . Что например, происходит сейчас в России, когда оранжевые политические лидеры не способны по сути осуществить ни один свой проект, потому что не могут по оранжевому ( а этого от политической элиты требуют более развитые другие значимые социальные холоны – Европейский Союз, США и т.д) заставить красно-синюю исполнительную власть во всех структурах перестать действовать красно-синими методами.

Однако кроме политической элиты, удерживающей власть, есть еще две очень значимые группы – экономическая элита и культурная.

Экономическая элита непосредственно будет влиять на 1 фактор стабильности социального холона, соответственно она также должна быть согласована по уровню с политической элитой, иначе ни о какой стабильной экономике речи быть не может.

Культурная элита имеет очень большое влияние на уровень ценностей и на идеологическую составляющую среди населения. Несмотря на то, что сама по себе она не повышает общий уровень развития индивидуумов, она все же может значительно повлиять на уровень транслируемых ценностей. И понятно, что например трансляция либеральных ценностей лучше трансляции этноцентрических. Даже если уровень самого населения преобладающий синий, он все же способен воспринять в качестве интроекции высокие идеи (что, например, успешно происходило в СССР). Уровень культурный элиты также должен быть более менее согласован как с политической, так и с экономической, так и с общим преобладающем уровнем населения, иначе слишком сильное завышение по уровню ценностей может привести к конфликту с властью (нарушен фактор 3) и, попросту, к отсутствию понимания у большого количества индивидуумов и искажению общей ценностной системы.

Итак, в развитии социального холона по сути мы имеем более сложные многоуровневые взаимодействия, чем вообще в простых коллективных групповых холонах. Ведущая форма дискурса в социуме может вовсе не определяться преобладающим уровнем индивидуумов, хотя и частично зависит от этого, в большей степени она все же определяется уровнем определенных ведущих групп. Чем большее количество групп различных уровней развития в социальном холоне и чем значительнее разрыв между ними (типа красно-синий и зеленый), тем больше это будет приводить к нестабильности в нем, в особенности, если это разрыв наблюдается в так называемых группах влияния. Здесь очень важно процентное соотношение между всеми этими группами (почти как и в игре в покер), так как в зависимости от этого развитие будет меняться в ту или иную сторону (поэтому не всегда это будет выглядеть так, как описано в Спиральной Динамике).

На развитие социального холона также очень сильно влияют другие значимые социальные холоны (государства). Проблема в том, что они могут быть более развитыми и требовать от данной социальной структуры того, чего она просто еще не в состоянии осуществить. И требования эти часто выражаются в форме угроз стабильности этой социальной структуры, вплоть до агрессивных действий и иногда не нужного вмешательства.

Во всем этом отдельной линией заключено индивидуальное развитие членов холона, которое идет своим эволюционным путем, и на его скорость безусловно влияет развитие и социального холона и развитие артефактов (информатизация и т.д) как в сторону ускорения этого индивидуального развития, так и в сторону торможения и регрессии. На мой взгляд, эволюция индивидуального развития в общей массе намного запаздывает от более быстрого движения социальных структур и изменения окружающей среды, что конечно же эволюционно оправдано с одной стороны и с другой стороны доставляет массу проблем. Разница в этих скоростях развития требует также пристального внимания.

Если опираться на эту схему, в России навскидку мы имеем:

– оранжевую политическую элиту (возможно управляемую закулисно красно-синей структурой)

-преимущественно красно-синюю экономическую элиту

-красно-синий центр тяжести населения

-оранжево-зеленую культурную элиту (и как результат завышения ценностей, отсутствие понятных и принятых общих ценностей и искажение ценностной системы)

-взаимодействие с зелено-оранжевыми значимыми другими социальными холонами (странами ЕС, США) и давление с их стороны на форму управления.

Выводы делайте сами. ))

Подробное и интереснейшее обсуждение статьи проходит здесь.

Синий и Красный

Анатолий Баляев — Thu, 08 Jan 2009 09:18:48 +0000

Актуальный и добротный образчик синего мышления

Анатолий Баляев — Sat, 01 Nov 2008 12:42:31 +0000

(Банер не влез в формат, потому ушел внутрь статьи.)
Не разделяю лозунгов на баннере.
Не могу сказать, что считаю… а какого числа у нас у нас праздник? Что считаю этот день праздником. Для меня он не наполнен именованным содержанием. Мне не нравится слово «единство», оно тоже синее – единство может быть только против кого-то, кто против нашего единства. Мне думается, что даже «день политкорректности и толерантности» звучит более благозвучно, чем «день народного единства». Но видимо содержание вкладывается в этот «праздник» другое…